Каков вопрос, таков ответ


«Если у Путина идет из крана ржавая вода, то у меня тоже, потому что мы соседи». Многие СМИ именно это высказывание премьера Медведева распространили в качестве чуть ли не ключевого по итогам его интервью ведущим телеканалам, которое длилось полтора часа. Конечно, надо сделать скидку на склонность нынешних СМИ к дешевым сенсациям и хлестким фразам. Но все же — что они могли бы еще дать в виде хедлайна? Мое личное впечатление от интервью с премьер-министром: он отлично владеет, судя по всему, ситуацией и фактами, в том числе такими деталями, которые не видны обывателю. Однако осталось некоторое впечатление недосказанности и излишней осторожности в высказываниях. Во многих вопросах хотелось бы больших подробностей, а в ответах на некоторые вопросы Дмитрий Медведев скорее предпочитал уходить от ответов, нежели пускаться в опасные объяснения, которые могли бы осложнить политическое позиционирование Кабинета министров.

Некоторые эксперты склонны трактовать нынешнее экономическое положение страны как опасную стагнацию. Глава Кабинета министров подчеркнуто уходит от такой драматизации: мол, «у нас в целом ситуация под контролем». У нас относительно небольшая безработица, небольшой объем долга к ВВП (10,5%), хорошие золотовалютные резервы. И ни слова о драматически растущих бюджетных проблемах регионов (к концу года не менее 60% региональных бюджетов будут сведены с дефицитом, совокупные долги регионов — сотни миллиардов рублей — по такому пути шел к своему банкротству американский Детройт), о том, что госкомпании нахватали многомиллиардные кредиты, которые явно лягут бременем на казну. Промолчал премьер и о том, что рубль который месяц слабеет, что шатаются и падают мелкие банки, что бизнес продолжают нещадно «кошмарить» — из дела выходят десятки тысяч предпринимателей, а утечка капиталов бьет все рекорды.

Медведев в деталях владеет ситуацией в ЖКХ, однако его сложные объяснения насчет того что рост тарифов по итогам года составит не более 6%, вряд ли удовлетворят обывателей, которые видят перед собой реальные жировки по квартплате. Наверное, можно было не только более доходчиво объяснить ситуацию в ЖКХ, но и, главное, перспективы реформирования этой сферы. Фраза о том, что «в каких-то местах произошли сбои и с этим мы разбираемся», требует пояснений.

То же самое — с пенсиями. Согласимся с премьером — «пенсионная система должна настраиваться». Согласимся, что пенсия должна «зависеть от двух факторов: от размера зарплаты и от трудового стажа». Но почему Медведев не огласил конкретные цифры, которые получил лично он, рассчитав собственную пенсию на калькуляторе? Сомнение одного из корреспондентов насчет того что калькулятор сильно завышает реальный размер будущей пенсии, оставлено без ответа. Более убедительными, на мой взгляд, могли бы быть и объяснения насчет замораживания накопительной части пенсии на ближайшие два года, если правительство действительно верит в то, что делает ради сохранения этих накоплений.

Хотелось бы услышать от премьера больше о том, как правительство собирается решать вопросы кризиса в образовании и здравоохранении. Однако сам факт кризиса не признается. Премьер лишь напоминает: совокупный объем затрат на здравоохранение и образование в 2 раза больше, чем на оборону. Это так. Но если, скажем, сравнивать с США, то там расходы только на медицину существенно превышают оборонные. К чему эта арифметическая эквилибристика, если известно, что по доле ВВП в расходах на медицину и образование мы сильно отстаем от развитых стран?

К сожалению, отвечая на ряд вопросов, в которых речь шла сугубо о его личном мнении, премьер предпочел смикшировать свою позицию. Надо ли, к примеру, вносить поправку в Конституцию об особой роли православия? Надо ли освобождать по амнистии Ходорковского? Кого вообще надо освобождать по ней? О своем отношении к некоторым законопроектам последнего времени, которые многие считают реакционными и ретроградными. Тем более что Медведев формально еще и глава «Единой России».

Как мне кажется, интервьюеры Медведева словно нарочно пытались поставить его в неудобное положение. Отлично понимая реальный политический расклад, они провоцировали его, задавая такие вопросы, как будто сейчас реально сохранился политический тандем Путин — Медведев образца, скажем, 2010 года. Но его нет, поэтому вместо четких ответов на вопросы, на которые так ответить сегодня уже нельзя, следовали полушутки и рассуждения на отстраненные светские темы типа пользования айфоном.

Медведев с честью вышел из неудобной ситуации. Однако он, к сожалению, предпочел не брать инициативу на себя и не делать работу вместо увлекшихся второстепенными вопросами интервьюеров. Он не стал по собственной инициативе делиться своим видением, как надо сейчас модернизировать экономику (эта тема в результате почти полностью ушла), как страна должна идти в цивилизационный прорыв, в том числе за счет радикальных реформ в области образования и науки. Он не стал по собственной инициативе поднимать и другие острые вопросы экономического и социального развития — инвестиционного климата в стране, ее конкурентоспособности в мире, судебной системы (слияние Верховного и Арбитражного судов было затронуто лишь в контексте дальнейшей судьбы сокурсника Медведева главы ВАС Антона Иванова) и т. д. 

Медведев чувствовал себя комфортно и легко отбился от тех вопросов, на которые не хотел подробно отвечать. Теперь надо, чтобы возглавляемое им правительство так же легко «отбилось» от тех проблем, которые ставит непростая ситуация в российской экономике.


Оставить комментарий


шесть − 6 =