Курс рубля: хотели как лучше, получился обвал


Курс рубля валится, как снег из тучи на землю, и люди не устают задавать вопросы: что происходит, когда это прекратится и кто виноват. Люди получают ответы, но они их не удовлетворяют, и они требуют новых ответов.

Позиция ЦБ известна: это не рубль слабеет, а доллар и евро укрепляется. Мол, посмотрите на другие валюты развивающихся стран, они даже больше в курсе потеряли. Ну а что у нас форсированное падение курса началось в январе, так у нас этот процесс просто запоздал, вот в Индии и Бразилии тамошние деньги тоже «похудели», но намного раньше. И в этом, конечно, есть правда и логика. Но есть и другие «правды» и «логики».

В финансово-экономическом блоке правительства зреет убеждение, что ЦБ слишком резко дергает «руль», и совершает непродуманные поступки. Дело в том, что ЦБ пытается одновременно делать два дела. С одной стороны, зачищать банковское сообщество от «козлищ», то есть убирать с рынка негодящие банки. С другой, переходит к рыночному курсу рубля. То есть курс теперь определяет свободная конъюнктура, а не искусственные и абстрактные «желания» финансовых властей. Обе эти задачи здоровые и правильные, но ошибка в том, что их решают одновременно. Дело в том, что правильные-то они правильные, но сопряжены с рисками. Риск одного мероприятия наложился на риск другого. Стали банки подвергать гонениям – упало доверие к банковской системе в целом. Объявили, что курс рубля на волю отпущен – испытали шок игроки валютного рынка. То и другое ослабило рубль. В совокупности – сильно ослабило. Этого нельзя было допускать.

Как говорят высокие чиновники, пока не критикующие ЦБ открыто – тут тот редкий случай, когда роль личности в истории куда как важна. Предыдущий глава ЦБ Сергей Игнатьев отличался гипертрофированной осторожностью. Помню его манеру давать ответы на пресс-конференциях, чаще всего он отвечал просто «да» или «нет». Когда-то эта осторожность мешала, например, тогдашнее руководство до последнего верило «плохим» банкам, не посылала проверок вовремя, жулики выводили активы и оставляли контролерам вместо банка «оболочку грецкого ореха» — офис с голыми стенами. Но чаще от осмотрительности проистекали польза и стабильность. В противоположность Игнатьеву, Эльвира Набиуллина, как говорят люди, ее хорошо знающие, склонна к решительным действиям. Ну вот, она эти действия и предпринимает.

Что делать теперь? В правительстве крепнет убеждение, что на ближайшее время стоит воздержаться от новых зависток в банках. Более того, Центробанку советуют отойти от жестких решений вообще и действовать более гибко.

Взять задачу – простите за термин – таргетирования инфляции. То есть ЦБ теперь отвечает за то, чтобы инфляция приняла определенное значение. И ради этой цели готов на многое. В том числе – смотреть сквозь пальцы на курсовые колебания, поскольку, как верят в ЦБ, курс рубля на инфляцию серьезного влияния не оказывает. Но, по мнению экспертов и ряда чиновников, ЦБ не стоит «обещать», что инфляция будет такой-то, а потом до последнего бороться за эту цифру, жертвуя всем. Времена нынче сложные, решения требуются гибкие, к определенному значению инфляции идти можно, но класть на «алтарь» все остальное вряд ли имеет смысл. Тем более, что, вопреки распространенному в ЦБ мнению, ослабление рубля, конечно, на инфляцию влияет. Ослабление на 1% дает рост инфляции на 0,3%. То есть задача начинает напоминать попытку змеи поймать собственный хвост, закольцованная получается задача. Пытаемся снизить инфляцию, отпуская курс, а инфляция все равно не снижается.

В то же время надо четко понимать, что катастрофы на валютном рынке, да и в макроэкономике, пока не происходит. Есть серьезные основания полагать, что даже со слабеющим рублем инфляция в 2014 году будет менее 5%. Это значит: для людей, которые не планируют покупки за рубежом и поездки туда, каких-то «страшных» потерь от ослабления рубля не будет. Почему? Во-первых, в этом году, как и в предыдущем, рост тарифов естественных монополий составит лишь 0,7% от уровня инфляции (раньше тарифы росли быстрее инфляции или синхронно с нею). Во-вторых, в 2013 году инфляция получилась не такой уж серьезной, 6,5%. Наконец, цены на непродовольственные товары в 2013 году даже несколько снижались, и это значит: если обуздать рост цен на продукты питания, дальше проще пойдет.

Кстати, скоро правительству предстоит принять важное решение: какими будут тарифы естественных монополий после 2018 года, когда закончится так называемая «заморозка тарифов». Пока преобладает то настроение, что и после 2018 года цены на услуги ЖКХ для народа, для населения, будут расти медленнее, чем для бизнеса. Хотя крайние либералы и любители помахать шашкой не прочь уже в 2018 году заставить людей платить столько же, сколько платят промышленные предприятия. Если это случится, придется нам раскошелиться! Но, будем надеяться, последние события продемонстрировали, насколько опасно принимать поспешные решения.


Оставить комментарий


+ 2 = шесть